Заклинание Собеседника
Покажись, собеседник,
Явись в человечьем обличьи.
Чтоб не лопасти жабьи,
Не жалкие контуры птичьи
Очутились напротив,
Не волчий осклабился профиль,
Не размах, осиянный
Звездой ледяною, а кровь и
Плоть, подвластные тем же
Законам горенья и тлена.
Покажись, и друзьями
Окажемся мы непременно.
По веленью томленья,
Из плена смятенного духа,
По признанию глаз,
По немому согласию слуха,
На приказ языка,
Пренебрегшего властью словарной,
Да покуда смола
Не застынет зарёю янтарной –
Отзовись! Озарения мнимы,
Безмолвствуют знаки.
Зазеркальных земель
Очертания тонут во мраке.
* * *
Страх во тьме перебирая вещи…
Анна Ахматова
Неугодны дела, неприглядны...
В первобытной дыре-голове
Пьяно плещется сок виноградный,
Непроглядный, как лёд в декабре.
Истончилась неделя. У дома
Пять углов перепутаны тьмой.
Коридора колодец бездонный
Раскрывает зрачок ледяной.
В нем - ведомый неведомым, мутным
Обещаньем, утробно сопя -
Улегается ужас минутный,
На минуту забыв про себя.
* * *
Да присыпали солью, да покрыли песком,
Да под песенку Сольвейг на причале морском
Раздробили, расправили, клинья разняв,
Да пустили вдоль берега в белых ладьях.
Отчужденье отныне не подарок, а страсть.
Безгранична пустыни над отшельником власть,
А печаль беспросветна, мутна и пыльна,
Но, как амфора, ветром и пеной полна.
* * *
Новогоднее
1
Полустанков речь, привалов,
Переборок крен,
День трамваев, ночь провалов
В переплёты стен.
Близкий, близкий посторонний
Праздник золотой,
Снова год мой похоронен
Под твоей пятой!
Вздоры ёлочных уловок,
Вдоволь мглы со льдом.
Помнишь ягодный просёлок
В городе ином? -
Без сияния и сходства
С возрастом любым
Самый первый сонный подступ
В вечность... А за ним --
Взоры винные, дрожанье
В колбах фонарей.
Притяженье, подражанье
Жадности зверей
К жизни нежной и нелепой,
Новой, годовой,
Перетянутой, как лентой,
Грубой бечевой...
2
Образ года ещё не плавен –
Спотыкается по слогам.
Час неровен, а день неравен
Полуночным своим следам.
Образ Бога ещё неясен –
В глине чуда не начертал.
Тени мира упали наземь,
Мифам давешним не чета.
Озарён зарождённым словом,
Тайной танца заворожён,
Новый год вдохновеньем новым,
Словно верой, преображён.
3
Почти слетало с языка
Бессмертье. Словно с колокольни
Благая весть, чья власть близка
Смятенью слабости невольной.
Почти по буквам, подхватив
Слепую ноту причитанья,
Вдруг возникал речитатив
Их эха нашего дыханья.
Минуя клинопись примет,
Всё истинней, всё беззаконней,
Почти предчувствуя ответ
В раскрытой заводи ладоней.
* * *
Ковчег
Над кровлями
Взмывает храм.
Воск с мрамором
Напополам.
Он на море
Скала и зыбь.
Там ловят смирных,
Сонных рыб
Руками голыми
За хвост.
И волны
Валятся
На мост.
Серпом усмехается месяц беззубый.
Весна просыпается в стае безумий.
Постом или тостом вершить бытие,
Уставившись в тёмную топку ковчега,
За час до рассвета. За миг до побега,
Победного марша во тьме.
Испытаны доски, смола и солома.
Испиты тоска и цикута содома.
Отобраны самые вещие сны –
О тщетном труде, и священной неволе,
О боли, и благе божественной воли,
И бешеной пляске весны.
Из меди подручной и манны небесной
Для тысячи тварей моих бессловесных,
Невечных, не чающих завтрашних благ –
Возник и качнулся на пристани людной
Непрочный кораблик на привязи лунной,
Бесшумно скользящий во мрак.
* * *
Это будущее не вздрогнет, не заживёт.
И я мысленно приставляю к нему живот,
Руки, голову, отправляю гулять по лесу.
Представляю, как ему - в тёмно-зелёной тьме
На лихом коне, играючи, на войне
Удаётся за дымовую уйти завесу.
Не пристроиться за страницами повестей.
Снова целое больше суммы своих частей,
Но и каждая участь честно невыносима
Из избы. Была бы девкой годков шести,
Чем полы мести, да добела печь скрести,
Напролёт бы весь день отчаянно голосила.
Неизбывна, прости Господи, череда
Дней без чуда. Сплошным потоком идут стада.
Овцы прыгают послушно через ограду,
По одной, из пастбищ скудных в угодья сна.
И пока они в движеньи, им нет числа,
Нет отсрочки, Господи, нету пути обратно.
* * *
Пустые километры
Озёра и пески
Забрасывают ветры
За ворот лепестки
Репейник и горчица
Полынь и лебеда
А завтра не случится
С тобою никогда
Покуда дни речные
И ночи недолги
И вороны ручные
Не сузили круги
И воздух невесомый
Наполнен тишиной
И ангел нарисован
Мелками за спиной
* * *
бог детства - беспомощный, летний - под соснами пляшет
у кромки воды по бесцветному стылому пляжу
носками песка не касаясь, ступая по глади
почти растворяясь в осенней озёрной осаде
там в темном плену, с головой в сентябре пропадая
молчат затонувшие радуги летнего рая
уходят в песок бастионы стекла и железа
и падает наискосок дождевая завеса
* * *
Пока в тени, в условной колыме,
На мерном и скупом веретене
Растёт тепла шершавая ограда -
На донце дня немыслимая синь.
Пастух сгоняет медлящее стадо
И у порога валится без сил.
Но в сумерках постылые углы
Усталости сливаются с огнями
Звезды зелёной, легшей над холмами
В ладони пробуждающейся мглы.
Пастух овечьими опутан снами,
Он бодрствует, но веки тяжелы.
По сонным закоулкам, по лучу,
Наощупь по овечьему плечу,
До первого глотка звезды лиловой,
Он ищет вещий шёпот шерстяной.
И делит с панорамой ледяной
Остатки драгоценного улова.